СУДЕБНОЕ ЗАСЕДАНИЕ
(02.03.99 - После перерыва)
Прохорычева Е.И.: Называйте правильно вашу фамилию, имя, отчество.
Жаворонкова А.А.: Жаворонкова Алла Анатольевна.
Прохорычева Е.И.: Где вы прописаны и проживаете?
Жаворонкова А.А.: Москва, Энергитическая улица д.2 кв.47.
Прохорычева Е.И.: Вы допрашиваетесь по делу в качестве свидетеля, суд вас предупреждает, что вы несете уголовную ответственность за дачу ложных показаний, за отказ от дачи показаний. Суду вы должны говорить только правду, понятно, да? Так, пожалуйста, слушаем вас, какие события и факты вы пришли нам сообщить?
Жаворонкова А.А.: Я хочу рассказать о своей жизни, о своем ребенке. Мой сын - музыкант, сейчас студент консерватории, до его момента вступления...да, сын, год рождения1976. До его вступления его в организацию Свидетели Иеговы, он учился в консерватории, учился блестяще. До поступления в консерваторию он закончил с красным дипломом Государственное училище Духового Искусства. Учась в училище, он был у меня очень общительным мальчиком, он имел очень много друзей, поскольку это были в основном только мальчики, потому что это был духовой оркестр. Это было специализированное духовое училище, вот в оркестре были в основном только мальчики. Они очень много времени проводили вместе. Они постоянно играли в футбол, они вместе занимались, они вместе играли, они все лето проводили вместе, директор очень беспокоился о музыкальном образовании и вообще об образовании детей. Они очень много времени проводили вместе в пионерском лагере в Анапе. Были очень дружные ребята, очень. И после поступления, весь курс поступил в консерваторию, за исключением трех человек, которые поступили в училище Гнесино, они поддерживали долгое время хорошие отношения, они встречались. В 1996 году мой сын познакомился с девушкой, студенткой первого курса, он в это время был студентом третьего курса. И после этого знакомства, через буквально несколько месяцев мы стали замечать, что он изменился.
Прохорычева Е.И.: Третий курс это был?
Жаворонкова А.А.: Да в 1996 году, он начал учиться на третьем курсе, она в это время была первокурсница, осенью они познакомились. Где-то уже после нового года, в 1997 году мы начали замечать изменения в его поведении. Он, во-первых, перестал встречаться с прежними друзьями, ссылаясь на занятость их и на занятость свою. Ну, в общем-то, это можно было понять как первую любовь, потому что раньше с девушками у него не было раньше девушки постоянной. В основном только ребята, а если с девушкой, то чисто дружеские отношения. Поэтому я не насторожилась, и мы с мамой, он в это время жил у мамы, так было ему очень удобно, потому что он любил, когда за ним ухаживают. А я поступила в это время на работу, я раньше работала неполный рабочий день, пока воспитывала сына, а потом мне предложили хорошую работу с полным рабочим днем и с полной занятностью, поэтому я приходила очень рано и приходила поздно. И сына...ну, просто меньше у меня стало времени по уходу за ним, буквально подать завтрак, ужин и т.д. Поэтому с бабушкой у него были прекрасные отношения всю жизнь, я с мужем развелась в 1985 году, с первым мужем, отцом моего сына. Мы развелись в 1985 году и с тех пор мы воспитывали мальчика, он был очень ласковым мальчиком. Бабушку, кроме как бабнинычка, у него такое прозвище было, он ее очень любил, он ее очень ценил. Даже когда поздно возвращался домой, после встреч с друзьями, он обязательно, даже если это в 12 часов, в час ночи, он обязательно звонил ей домой, отдельно сообщал, что он приехал, чтобы она не волновалась. Значит, стали мы замечать за ним отсутствие друзей, друзья перестали звонить, он перестал звонить друзьям. Он абсолютно перестал интересоваться, вот спортом, он раньше любил играть в футбол, часами пропадал, с ребятами играл в футбол или пропадал на коньках, на катке зимой. Это все прекратилось. Ну, ссылался на занятость, похоже. С девушкой стал встречаться, тоже вроде бы первая любовь, похоже. Потом, вы знаете, он стал очень нервным, он стал каким-то раздражительным. На вопросы, если раньше он делился с мамой тем, что произошло за день, какими-то своими событиями, счастливыми, несчастливыми, в общем-то, делился, может быть не интимными, но тем не менее. То он перестал, на все вопросы, он отвечал, ой, я устал, ты извини, пожалуйста, устал и поэтому пойду спать. Он стал вечером отказываться от ужина, очень стал поздно приходить, отказываться от ужина, я не хочу. Часами разговаривал по телефону, причем вот эти многочасовые телефонные разговоры, они выглядели очень странно. Он все время молчал и слушал. Он не говорил, если отвечал, то немногосложно, в основном он все это слушал. Потом он стал заговаривать с нами о том, что он решил жениться, вы знаете, я его, конечно, стала его отговаривать от ранней женитьбы, я считала, что на третьем курсе это не совсем своевременно, это раз, хотелось, чтобы он хотя бы поближе к окончанию института. Хотя я не была в принципе против к его женитьбе. И ревности к его девушке, как вот некоторые матери испытывают ревность к женщине, к девушке своего сына, у меня нет такой, нет и не было такой ревности, потому что я понимаю, что жена и мать - это совершенно разные женщины, должны быть абсолютно разные отношения. Безусловно. И еще у нас довольно сложный жилищный вопрос, поскольку эта девушка не москвичка, они здесь снимают квартиру. А у нас двухкомнатная хрущевская квартира, смежная, очень неудобная квартира, поэтому я ему предложила повременить женитьбу с целью решить каким-то образом, объединиться с ее родителями, чтобы была возможность решить этот вопрос. Ну, в общем-то, на этом разговоры и стихли. И вот где-то...в конце сентября, в начале октября мы нашли у него литературу Свидетелей Иеговы и прочитав эту литературу...
Прохорычева Е.И.: В каком году?
Жаворонкова А.А.: В 1997 года, да, в сентябре 1997 года. Прочитав эту литературу, мы, в общем-то, поняли почему произошли все эти изменения, поскольку там нельзя встречаться с мирскими друзьями, вот отсюда нет друзей, нельзя там заниматься спортом, ну, надо осторожно подходить к этому вопросу. Поэтому ...отсутствие этих занятий спортом. Занятость его, действительно он ссылался на свою занятость, мне теперь это понятно, если он пять раз должен был посещать занятия этой общины и плюс еще семьдесят часов в неделю проповедовать, естественно его занятость и его усталость стала понятна. Нервозность стала понятна, ну, я теперь понимаю, что поскольку сейчас идет мощное давление на психику, то эта нервозность стала понятна. Мало того, я считаю, что на нервной почве у него все руки покрылись бородавками, мы пытались с ним лечить эти бородавки. Я с ним ходила в институт косметологии прижигала. Но, к сожалению, он до сих пор не вылечены, и мне кажется, я его видела две недели назад, что их стало еще больше. Врачи склоняются, я, по крайней мере, читала в литературе, что это он на нервной почве заболел. В октябре месяце, 6 октября мы решили с ним поговорить о его участии в этой организации, мы с мамой, он тогда жил у мамы, я приехала к ней, и я решила с ним поговорить, ну мне, например, не понятно, я нашла его, в его этих книгах, чисто случайно. Вы знаете, мы никогда его не контролировали, у него была полная свобода действий, т.е. у нас не было авторитарной семьи, и я думаю, что у нас было настолько демократично, что может быть это способствовало такому событию. Вот я у него нашла отчет о проповедническом служении, где написан его адрес и телефон. Мне это стало не понятно, я спросила, а зачем, если ты служишь Богу, если организация религиозная, Бог он должен видеть нас всех. Зачем ему твой адрес и домашний телефон? Значит это, наверное, нужно организации, я так понимаю, с целью учета их членов, так я понимаю. Вот разговор состоялся не очень приятный. Он, правда, многого не мог объяснить, но он твердил, что это хорошая организация, что это хорошие люди, что вот Кристина познакомила его с этими людьми, девушку зовут Кристина. Кристина познакомила меня с хорошими людьми, что вот скоро будет конец света, а вот мы, вот все эти хорошие люди, мы останемся жить, я, конечно, хочу жить. Т.е. вы знаете, в общем, для меня это не совсем были понятны такие речи от человека, который раньше я ничего подобного не слышала. А, еще я вот, извините, упустила момент, что он после окончания училища, мы подарили ему серебреную цепочку с крестом, он сам об этом попросил. Мальчика мы крестили в три года в православной церкви, по нашему православному обычаю, хотя я не являюсь верующей. Вот крестили, и после окончания училища в подарок он попросил купить ему хорошую серебряную цепочку с православным крестом, он сам выбирал этот крест. Мы ему купили этот крест, и он в течение нескольких лет с 1994-1997 носил этот крест. Сейчас он его снял и бросил. Т.е. в 1997 году после вступления в организацию, он просто бросил этот крест без всяких объяснений, я не хочу его носить, он мне мешает. Вот так он сказал, нас это тоже, честно говоря, удивило, теперь мне это понятно стало после изучения всей этой литературы. Значит вот этот разговор, который состоялся, закончился очень трагично. Мы пытались найти общий язык с ним. Мы не настаивали, чтобы он бросил, а просто объяснил, зачем, как, ведь у него, я считаю и, прочитав эту литературу, я увидела, что для дела проповедования требуется работа с неполным рабочим днем. Я очень много сил потратила не то, что, мой сын очень талантливый музыкант, чтобы он закончил училище, поступил в консерваторию. И я очень бы хотела видеть его будущее в качестве музыканта. Совсем не хочется, чтобы он ушел работать на неполный рабочий день, в общем-то, это один из главных аргументов моих против его участия в этой организации. Поэтому вопрос вот так вот встал, зачем это нужно? Нет, я разговаривать на эту тему не хочу. Потом он позвонил этой девушке, оказывается, они по секрету от нас подали заявку 1 октября на регистрацию брака...
Прохорычева Е.И.: Какого года?
Жаворонкова А.А.: 1997 года, это я все говорю о 1997 году, потому что...в 1998 мы с ним почти не виделись, в 1998 году я с сыном почти не виделась. В 1997 году 1 октября они подали заявку по секрету от нас на регистрацию брака. И он позвонил девушке, что вот я поеду с мамой домой, мы поговорим об этом. Единственно мы задали ей вопрос, который, как я понимаю, ее очень обидел. Мы спросили: "Это ты вовлекла Валеру в свою секту"? И после этого она ему приказала, что если ты хочешь быть со мной, ты должен немедленно уйти ко мне. Потому что он стоял передо мной на коленях в этот день, это было 6 октября 1997 года. Он стоял на коленях, мамочка, я тебя очень люблю, но я не могу, я должен уйти туда, я люблю Кристину. Он ушел, ушел ночью 6 октября, это было где-то три часа ночи, мне пришлось одной возвращаться домой, потому что этот разговор состоялся на квартире у моей мамы, его бабушки. Он бросил нас с мамой и ушел, он был очень расстроен, со слезами на глазах, но он ушел. Такое впечатление, что его просто принуждали уйти, у меня, во всяком случае, такое осталось такое впечатление. Вот и после этого мы несколько дней не виделись, потом он все-таки пришел. Я узнала о центре реабилитации, мама моя узнала, что существует в Москве центр реабилитации жертв нетрадиционных религий. Мы обратились в этот центр к отцу Олегу Стеняеву. Но он приблизительно объяснил, как надо в таких случаях.... потому что, вы знаете, я по жизни была далека от всех этих религиозных течений. Я не отрицаю, никогда не хулю все эти религии, ради Бога, человек имеет право выбора, но сама я, я в таком возрасте, что меня воспитывали определенным образом, поэтому мне это не очень понятно. Но не отрицаю и не ругаю, стараюсь никогда, конечно. Вот, поэтому человек имеет право выбора. Мы пришли в центр по реабилитации в виду, как нам быть, потому что я бы не хотела потерять сына, я не хотела бы, чтобы у него изменилось будущее в худшую сторону. Я видела его будущее, конечно, в определенном свете, до этого, можно сказать, я жизнь свою посвятила этому. Поэтому обратились мы к Олегу Стеняеву, он нам объяснил, что...отец Олег объяснил, что надо вести себя определенным образом, что это жертвы и посоветовал нам обратиться в комитет по спасению молодежи. Таким образом, я узнала вообще о существовании комитета. В комитете люди, я встретилась с людьми, с пострадавшими людьми. Но просто может для меня это было впервые, для меня это было непонятно, а там встретила я людей, которые уже давно сталкиваются с этой проблемой, причем не только со стороны Свидетелей Иеговы такие проблемы создаются, но и со стороны многих других организаций нетрадиционных. И они просто, знаете, ну, что ли морально помогли, успокоили как-то. Они объяснили, что надо себя вести, нельзя себя вести с ними агрессивно, что надо как-то уговаривать людей попавших в эти организации, стараться сохранить мир. И я естественно старалась сохранить мир, честно старалась. 14 ноября 1997 года была назначена бракосочетание моего сына. Сын пришел, в общем-то, т.к. мы с ним не ссорились, когда он ушел, он просто вот ушел в таком порыве нервном. Вот, он пришел, мы с ним обговорили свадьбу, он попросил, чтобы мы помогли ему поехать в свадебное путешествие в Египет. Значит, его папа дал денег, я дала денег, и мы ему купили путевку с женой, значит, в Египет. Они съездили в свадебное путешествие в Египет. Мы...он попросил, чтобы, поскольку у жилищные условия у той семьи очень стесненные, еще хуже чем у нас, он попросил, чтобы свадебное торжество, но оно было среди родственников, там не было приглашенных, но чтобы свадебное торжество я провела у нас дома. Мы на это согласились, т.е. все сделали, на свадебное платье я денег дала, на кольца, естественно, т.е. я всей душой я не хотела скандала. Я и сейчас не хочу с ними никаких конфликтов, вот, и вдруг на свадьбе, все шло хорошо... Его жена армянка, я не сказала об этом, армянка, у них там свои какие-то определенные обычаи, поэтому мы постарались, чтобы мой теперешний муж даже сходил к соседям армянам, попросил армянскую музыку. Мы даже танцевали на свадьбе под армянскую музыку, и вы знаете, все были довольны. И вдруг ни с того, ни с сего, теще его, она Свидетель Иеговы уже со стажем большим, уже к тому времени с большим стажем, ее мама...да, да, теща сына.... И вдруг она выбегает с такими бешеными глазами, как будто уже Армагеддон начался, и говорит, раз ты не разделяешь наши взгляды, ты сына больше не увидишь. Знаете, я была в шоке.
Прохорычева Е.И.: Это она обращалась к вам?
Жаворонкова А.А.: Она меня вызвала, знаете, я была просто в шоке. Я вначале растерялась, не знала, что сказать, я говорю, ну, значит, получается, что я сейчас отплясала на похоронах своего сына, раз я сына не увижу. И тогда она ставит вопрос, Валера... она позвала его и говорит.... Но я, правда, добавила, что все равно я буду следить за будущим своего сына. Я не хочу потерять его из вида, и я хочу, чтобы он вырос таким, каким бы мне хотелось. Больше всего меня волнует, честно говоря, и отрыв от семьи и потеря сейчас родственных отношений. И очень я волнуюсь, если он потеряет свою профессию, потому что очень много было вложено и человек очень способный, очень способный человек. Мало того и девушка, его жена, Кристина, она тоже очень способный музыкант. Я, конечно, опешила, потом задан был ему вопрос, выбирай или моя дочь или твоя мать. Мне этот вопрос чисто по человечески очень непонятен, мы совершенно разные две женщины. И отношение у человека, у мужчины, должно быть совершенно разное. Мало того, я где-то читала пословицу, что по тому как мужчина относится к матери, можно судить об его отношении к жене. В общем, этот вопрос просто непонятный. Но такое вот произошло, и с тех пор мы не виделись. Да, со свадьбы.... Виделись три раза, он ушел с ними...
Прохорычева Е.И.: А что сказал сын то на обращение?
Жаворонкова А.А.: Вы знаете, сын, он настолько растерян, он, конечно, любит эту девушку. У меня еще такое впечатление, что он настолько подавлен, им настолько манипулируют его вообще всеми желаниями, может еще с помощью этой любви они пользуются. Ну, еще может быть, конечно, организации. Потому что в организации внушается, что все неверующие родители от сатаны, что весь этот мир от сатаны. Мало того, я знаю, что есть документы в организации, есть такой учебник для старейшин, который называется "Школа Царственного Служения", там просто написано, что если у подростков нет отца или матери в истине или вообще родственников в истине, то к таким детям надо относиться как к сироте. Значит, моего сына изначально считали сиротой, потому что его теща при наших встречах она пыталась, она мне объяснила с какой целью, почему они вдруг завлекли его в эту организацию. Он же познакомившись, не был членом этой организации, она сказала, что моя дочь не имела права встречаться с неверующим, у нас такие правила, она сама мне об этом говорила. "У нас такие правила, и я не могла поощрять такие встречи. Замуж тем более она не имела права выйти по нашим правилам за человека несоверующего, поэтому мы предложили, что если ты любишь Кристину и хочешь с ней встречаться, ты должен вступить в эту организацию. Если ты не хочешь вступить, значит, пожалуйста, разорви отношения с Кристиной". Но это была его первая любовь, я его понимаю. Самое обидное, с тех пор мы виделись три раза, один раз он пришел забрать валторну, которая оставалась у меня, ну, один из инструментов, второй раз он пришел прописать родившегося ребенка, о котором мне даже не сообщили, когда он родился. Он просто пришел и поставил перед фактом, вот у меня 15 сентября родился ребенок, а в декабре он прописался к нам, прошлого года, 1998 года.... И третий раз он пришел ко мне сейчас в процессе суда, две недели назад, пришел с требованием не выступать с в суде. Он объяснил, это так, что я тогда тоже вынужден буду, мне придется выступить в суде, если ты будешь выступать, а у меня столько дел, у меня учеба, ты же должна понимать, что я учусь, я работаю, он устроился работать, мне некогда этим заниматься, из-за тебя мне придется выступить в суде. Я сказала, а почему придется? Он молчал.... Но я так считаю, что его заставили, потому что информация относительно суда ему дана была ложная. Его проинформировали таким образом, что ваши родители, вот сколько, 15 ненормальных, буквально так он мне сказал, подали на своих детей и родственников в суд, позорят их.... Когда я спросила, Валера, а почему же, если такая замечательная организация, почему же позор, если я говорю, что ты ее член? Это не позор, ты должен этим гордиться. Он не мог этого объяснить, и он даже не знал, суд состоялся по представлению прокуратуры. Я считаю, что это определенный настрой организации, чтобы устроить еще раз конфронтацию, между родителями, вместо того, чтобы помирить людей. Еще я хочу отдельно сказать об отношении к бабушке. Дело в том, что моя мама, его бабушка, это был ее с детства самый первый, любимый внук, очень она его любила и баловала и носилась с ним. Мне кажется, что у него с ней отношения были еще более доверительные, чем с матерью. Настолько у них были хорошие отношения, она там с такой радостью, с таким счастьем за ним ухаживала, он ее любил, он ее любил. Вот у меня есть письмо, он уезжал со своей девушкой отдыхать в Пятигорск на несколько дней. И вот он пишет ей письмо перед отъездом, что он ее любит в октябре месяце. Там прям и написано: "Бабушка, я тебя люблю". Такое ее ласковое прозвище, бабнинычка, это его письмо. В октябре месяце он ушел, с тех пор он бабушку, вот со свадьбы, она была правда на свадьбе, вот со свадьбы.... Если меня он видел три раза, бабушку он не видел ни разу. Мало того, бабушка, ну, я понимаю, что тяжелая болезнь у нее развилась не в этот день, но я так думаю, что вот все эти переживания относительно ребенка, внука, он стали толчком к проявлению очень тяжелой болезни, и в январе 1997 года врачи сказали, что она проживет буквально два, три месяца. Я пошла к нему на работу и попросила его, как бы он не был на нее обижен, правда трудно понять за что, вот за неприятие его этой организации именно, не веры даже, а речь идет об организации, даже о принципах организации. Даже вот о таком поведении.... Я его очень просила простить ее, ведь речь шла, в общем-то, о ее близкой кончине, я его просила его просто позвонить, утешить. Он до сих пор не позвонил. Мне к счастью удалось найти врачей, которые продлили ей жизнь, до сих пор она еще жива к счастью, но он до сих пор ей не позвонил ни разу...
Прохорычева Е.И.: Понятно. Скажите, пожалуйста, у вас все?
Жаворонкова А.А.: ну, в общем-то, да.
Прохорычева Е.И.: Сын ваш принял крещение, он вам об этом говорил?
Жаворонкова А.А.: Вы знаете, я вам об этом не могу сказать, до свадьбы он был не крещенным, ни он, ни его жена не были крещенными, но речь об этом шла. Речь шла, она, теща, мама жены, она хотела их крестить вместе после того, как они поженятся. Т.к. мы не общаемся с тех пор, я звонила, пыталась.
Прохорычева Е.И.: Сын вам вообще не звонит?
Жаворонкова А.А.: Сын мне не звонит вообще, вот только тогда, когда ему нужно было. Вот три раза он позвонил и пришел по надобности. И то, вы знаете, он бы прописал ребенка без меня, но ему понадобились книжки по оплате квартиры, а они были у меня, только поэтому ему пришлось ко мне обратиться.
Прохорычева Е.И.: Сейчас ребенок прописан?
Жаворонкова А.А.: Да, я прописала ребенка. Предъявила все эти книжки.
Прохорычева Е.И.: Но внука вы не видели?
Жаворонкова А.А.: Внука я не видела. Я узнала о том, что он родился в декабре месяце. Спустя несколько месяцев после его рождения.
Прохорычева Е.И.: Скажите, пожалуйста, вы с мужем развелись в 1985 году?
Жаворонкова А.А.: Ну, оформили развод в 1985, официально мы не жили вместе с 1980 года, дело в том, что у нас тот самый квартирный вопрос, которого я боялась вот когда сын решил жениться. Мы, в общем-то, разошлись, потому что жить негде было. Были очень плохие жилищные условия и у тех и у этих родителей, и поэтому все эти разборки. Его мама не хотела, чтобы мы жили у них, моя мама не очень, такая ситуация создалась, мы попробовали жить отдельно, как выяснилось, ничего хорошего из этого не получается.
Прохорычева Е.И.: Понятно. Вы вступили в новый брак?
Жаворонкова А.А.: Да.
Прохорычева Е.И.: У вас есть еще ребенок?
Жаворонкова А.А.: Нет. У меня единственный ребенок.
Прохорычева Е.И.: Мальчик еще учится, сын ваш?
Жаворонкова А.А.: Да, он сейчас заканчивает пятый курс.
Прохорычева Е.И.: И заканчивает консерваторию?
Жаворонкова А.А.: Заканчивает консерваторию, курс
Прохорычева Е.И.: По какому классу?
Жаворонкова А.А.: По классу валторны.
Прохорычева Е.И.: И где он уже работает?
Жаворонкова А.А.: А работает он уже в оркестре Когана. Он как-то Московский Государственный Симфонический оркестр, он так кажется, называется полностью.
Прохорычева Е.И.: И давно он работает там?
Жаворонкова А.А.: Да, он работает с 1997 года...
Прохорычева Е.И.: Это он ездит, наверное, этот оркестр?
Жаворонкова А.А.: Да, бывает. Гастроли бывают.
Прохорычева Е.И.: Вы практически с 1997 года не знаете, как он, где он, чем он...?
Жаворонкова А.А.: Нет, вы знаете, я, честно говоря, по секрету узнаю, у тех, с кем он работает и у тех ребят, которые учатся с ним в консерватории, они же его видят. Вот, я узнаю, и я спокойна, хотя бы, что он учится. Об этом, потому что за это мы очень волнуемся, узнаю. Но узнаю по секрету, не от него, от посторонних людей.
Прохорычева Е.И.: Понятно, понятно. Ну, и что вообще, как друзья то говорят, как вот его настроение, как его поведение?
Жаворонкова А.А.: Вы знаете, дело в том, что его друзья не знают об его участии в этой организации, у меня создалось такое впечатление, когда он последний раз приходил, что он очень боится, что в консерватории или в оркестре узнают, что он член Свидетелей, общины Свидетелей Иеговы.
Прохорычева Е.И.: Т.е. он это не афиширует?
Жаворонкова А.А.: Он это не афиширует, она это не афиширует. В консерватории об этом не знают. Друзья не знали, обиделись, когда узнали, что он женился по секрету от друзей. Друзей не было на свадьбе.
Прохорычева Е.И.: Ну, вы друзьям тоже ничего не говорили по этому поводу?
Жаворонкова А.А.: Нет, я не говорила об этом. Но вы знаете, я бы не хотела, чтобы у него возникли по этому поводу проблемы, я об этом не говорила.
Прохорычева Е.И.: Т.е. так, чтобы вы рассказывали, что он там принес литературу...или пытается вовлечь
Жаворонкова А.А.: Нет, в консерватории он не пытается, но он сам рассказывал, что в Перово, они сам относится к Перовской организации, что в Перово он участвует в проповедовании, это он рассказывал сам. На что я ему сказала: "Валерочка, а тебе не стыдно, что если тебя вдруг увидят по телевизору в каком-нибудь концерте, ты же в таком оркестре серьезном работаешь. И вдруг тебя увидят..." Он не смог ответить на этот вопрос.
Прохорычева Е.И.: Какой у него доход, где он живет сейчас?
Жаворонкова А.А.: Ну, я думаю, не высокий, музыканты не много получают, ведь только какие-то гастроли есть...Стипендию он получает хорошо он учился, до вступления в организацию, он учился вообще на одни пятерки, ну, четверки. Вот после вступления в организацию возникли проблемы у него с учебой, хотя он ее не бросил. Но часто педагоги звонили, что он не появляется на занятиях, вылавливали его, то нам звонили, то бабушке, вот так вот. Т.е. он то там поживет, то там, как ему было удобно. Когда он начал проповедовать, вступив в организацию, то он даже чаще, живя у бабушки, стал приезжать домой, ко мне домой, потому что ему близко до обхода этих своих участков проповедования, ему ближе было. Я живу в Лифортово, ему ближе было в Лифортово приехать.
Прохорычева Е.И.: Скажите, пожалуйста, вы то все-таки, как определите, я так поняла он бабушкой уже жил постоянно с какого времени, с какого возраста? А вы как?
Жаворонкова А.А.: Вы знаете, он жил, наверное, где-то с 1996 года может быть постоянно. Дело в том, что до этого в 1994 году я работала практически неполный рабочий день, т.е. я на работу могла идти попозже, а он в консерваторию не всегда уходил...
Прохорычева Е.И.: Нет, вы с мужем где сейчас живете?
Жаворонкова А.А.: С мужем мы жили с 1987 года, мы жили с мужем и с Валерой на Энергетической улице...
Прохорычева Е.И.: Т.е. там, где мама?
Жаворонкова А.А.: Нет, там, где я. А мама живет отдельно на улице Химушена, метро Преображенская, это тот район. Вот, значит с мужем с 87 года, вот и Валера жил с нами где-то с 1996, наверное, года, поскольку в 1994 я стала работать очень много, ну, с кризисом мне предложили хорошую работу, там хотелось, мальчик поступил в консерваторию, хотелось его получше одеть, получше покормить, нормальное, в общем, желание. Мне предложили нормальную работу, но, к сожалению, это очень полный, слишком даже полный рабочий день, приходилось задерживаться, приходить когда-то раньше, если надо. А Валерочка, ну, я, наверное, виновата, мой Валерочка, очень любит, когда за ним ухаживают. Вот он проснулся, а ему завтрак уже готовый подают горячий. Может это всех мужчин, многих мужчин, ну...он как-то не любил сам себя обслуживать...
Прохорычева Е.И.: А вы специалист.... У вас какая профессия?
Жаворонкова А.А.: Я сейчас работаю в юридической фирме.
Прохорычева Е.И.: В юридической...У вас образование юрист?
Жаворонкова А.А.: Нет, у меня не юридическое образование.
Прохорычева Е.И.: Ну, а какое или к музыке вы имеете отношение?
Жаворонкова А.А.: Нет, к музыке нет, почему он попал в музыкальную школу, просто вот в возрасте где-то шести лет мы решили, что надо обезопасить ребенка от подворотни в пятнадцатилетнем возрасте, чтобы он не ходил по подворотням, не пугал прохожих. И поэтому надо его чем-то занять. И попробовали его показать в музыкальной школе, а в музыкальной школе, когда его прослушали, в нем нашли абсолютный слух, способности и сказали, что с ним обязательно надо заниматься, поэтому я отдала его в музыкальную школу еще до его поступления в первый класс.
Прохорычева Е.И.: Потом он заканчивает...
Жаворонкова А.А.: Он заканчивает училище и по....(пауза в записи)
Жаворонкова А.А.: Да, участвовал, он был лауреат конкурса, они очень училище музыкальное было очень хорошее, они с училищем ездили на гастроли, ну там как не совсем гастроли, они ездили во Францию на Фестиваль, они ездили в Болгарию, в Германию, т.е. там...
Прохорычева Е.И.: Понятно, скажите, пожалуйста, значит, где-то с 1996 года он стал жить с бабушкой?
Жаворонкова А.А.: Да, потому что бабушка была на пенсии, она ухаживала за своей прабабушкой, старенькой прабабушкой, и он ей помогал, он очень ей помогал. Он ходил в магазин, т.е. он постоянно там находился, практически неделю рабочую, а в выходные он приезжал домой. И мы обычно в воскресенье закупали с ним продукты ездили вместе и отвозили бабушке, вот там она готовила, там знаете, ему всякие деликатесы...
Прохорычева Е.И.: Скажите, пожалуйста, вот вы все-таки как считаете, вот у вас такая идиллия была вот, в общем, все нормально, поэтому в связи с чем сын перестал с вами, с бабушкой общаться и так сказать от вас отошел.
Жаворонкова А.А.: Ну, я считаю, что здесь это политика организации, поскольку ему постоянно, ему постоянно она внушает, что он не может встречаться с неверующими - это раз, и, во-вторых, его постоянно пугают тем, что тогда Кристина не сможет, а он ее любит. Тогда Кристина не будет с ним жить потому, что он не разделяет ее веру...
Прохорычева Е.И.: А вы не пытались все-таки позвонить сыну, наладить отношения?
Жаворонкова А.А.: Пытались, вообще пытались мы позвонить, Ваша честь, но трубку постоянно берет его теща, а она фанатичная иеговистка, начинает плести про Армагеддон, и она постоянно вызывает конфликт, т.е. вот она, я его не позову...
Прохорычева Е.И.: Все понятно, хорошо, скажите, а с отцом, с вашим бывшим мужем, сын поддерживал отношения вот до1996 года.
Жаворонкова А.А.: До 1996 года папа регулярно появлялся на День рождения сына, вот в году.
Прохорычева Е.И.: Так, и все? Только этим поддерживал общение?
Жаворонкова А.А.: Практически, почти да, но может быть изредка...
Прохорычева Е.И.: У него своя семья?
Жаворонкова А.А.: Да, у него своя семья и второй ребенок...
Прохорычева Е.И.: Второй ребенок.
Жаворонкова А.А.: Да.
Прохорычева Е.И.: А отношения вашего сына с вашим вторым супругом нормальные?
Жаворонкова А.А.: Нормальные. Я никогда не позволяла супругу как-то его обижать, да и он знаете сам тоже вот чувствовал, может быть вот своего ребенка он бы мог как-то наказать, а тут вот у него было такое чувство...
Прохорычева Е.И.: А вот что-то вы чувствовали по отношению сына к нему?
Жаворонкова А.А.: Сына к нему...Знаете, да нет. У нас были нормальные хорошие, отношения.
Прохорычева Е.И.: Понятно. А у девочки есть отец?
Жаворонкова А.А.: У девочки есть отец. Он сейчас тоже Свидетель Иеговы. На момент нашего знакомства он еще не был, но сейчас он Свидетель Иеговы.
Прохорычева Е.И.: Ну, т.е. девочку свою он...
Жаворонкова А.А.: 22 года девочке...
Прохорычева Е.И.: А мама как давно вот приверженица?
Жаворонкова А.А.: Вот знаете, на момент нашего знакомство в 1997 году, она просто несколько раз разные версии, но где-то порядка трех-четырех лет. Ну, она просто каждый раз разные говорила, поэтому я даже определить точную цифру не могу, но достаточно долго.
Прохорычева Е.И.: Хорошо. Задавайте вопросы.
Кондратьева Т.И.: Скажите, пожалуйста, вы с какой целью обратились в комитет?
Жаворонкова А.А.: Ну, в комитет по спасению молодежи, я обратилась за моральной помощью, потому что это очень тяжело переживать это в одиночестве. И потом, честно говоря, не очень сразу все это хотелось друзьям, знакомым все это говорить, а там я нашла людей, которые также пострадали, которые хоть как-то утешили, хоть как-то...потом я не знала, как себя вести в такой ситуации...
Прохорычева Е.И.: Понятно, понятно. Еще вопросы.
Кондратьева Т.И.: Скажите, пожалуйста, почему вы решили, что существует...когда ваш сын вступил в эту организацию, приверженцы этих убеждений религиозных, почему вы решили, что серьезная нависла угроза его карьере?
Жаворонкова А.А.: А потому, что я прочитала...мы нашли у него литературу. Читала в этой литературе, что самое главное для Свидетелей Иеговы, цель их жизни - это проповедование. Проповедование, там совершенно четкие, регламентированные 70 часов в неделю, 800 часов в год, и если это будет, если ваша работа будет мешать проповедованию, то надо искать работу с неполным рабочим днем.
Кондратьева Т.И.: А он как-то на практике, вот этот внутренний регламент организации он выполнял, либо нет, ну вот вы сейчас говорите, что в принципе он сейчас и занимается своим делом, в оркестре достаточно престижном...
Жаворонкова А.А.: Он выполняет, он посещает собрания, да, вплоть до того.... У нас в 1997 году 7 августа умерла бабушка, моя бабушка, его прабабушка. Похороны были в субботу, и он пытался отказаться от участия в похоронах, в связи с тем, что он занят. Он тогда скрывал, что он Свидетель Иеговы. Это сейчас я узнала о том, что в субботу у них книгоизучение, то ли собрание, такое вот какое-то мероприятие. Мы его уговорили, объяснили, что так нельзя, что это твоя прабабушка, которая тебя вырастила, вот его девушку мы попросили поучаствовать, помочь нам организовать поминки, она так и не согласилась на это.
Кондратьева Т.И.: Скажите, пожалуйста, вот ...что касается родов вашей невестки или здесь написано снохи, да, скажите, пожалуйста, вы знаете, жена вашего сына отказывалась от переливания крови?
Жаворонкова А.А.: Да.
Кондратьева Т.И.: В случае непредвиденного исхода...
Жаворонкова А.А.: Да, она отказывалась. Да, причем, знаете, такие абсурдные аргументы...
Кондратьева Т.И.: А от кого вам это стало известно?
Жаворонкова А.А.: От сына, да мы с ним обсуждали вопрос переливания крови, потому что меня это тоже беспокоит, потому что я знаю, что в России все эти разговоры о каких-то заменителях или каких-то дорогостоящих препаратах, которые очищают кровь, это только разговоры. В России, к сожалению, в скорой помощи нет даже элементарного анальгина, поэтому я этот вопрос перед сыном ставила и он сказал, ничего, за деньги можно купить заменители. Не знаю, я в этом не уверена. Вообще звучит из их уст, из уст его тещи, от мама жены, звучит фраза, что вот Ельцин обходится без переливания крови, я считаю, что абсурдно взрослым людям сравнивать себя с Ельциным.
Кондратьева Т.И.: Скажите, пожалуйста, за все это время ваш сын вашу бабушку или вас поздравлял с Днем рождения, с какими-то традиционными праздниками, с которыми принято поздравлять?
Жаворонкова А.А.: Нет, он нас не поздравлял за все это время, ни разу не поздравлял...
Кондратьева Т.И.: 8 марта?
Жаворонкова А.А.: Нет. Ни разу не поздравлял. И об этом было сказано сразу на первой встрече с его будущими родственниками еще до свадьбы, они сказали, что нам праздники запрещено отмечать, мы праздники не отмечаем.
Кондратьева Т.И.: А до того сын вашу бабушку, вас поздравлял, ну скажем, с 8 мартом?
Жаворонкова А.А.: Обязательно, конечно.
Кондратьева Т.И.: Дарил подарки?
Жаворонкова А.А.: Ну, подарки, поскольку он не работал, он не покупал, он мог там открытку какую-то написать, либо рисунок сделать, либо просто там купить цветок на стипендию. Он обязательно всех и тетю поздравлял, у него еще мою сестру, племянницу, он всегда любил участвовать во всех праздниках, всегда приезжал на Дни рождения племянницы, вот всегда, с друзьями иногда приезжал.
Кондратьева Т.И.: Скажите, пожалуйста, вот материально ваш сын, ну вам может быть и не помогает, а бабушке помогает?
Жаворонкова А.А.: Знаете, дело в том, что нам, мне не нужна от него материальная помощь. Я прекрасно понимаю, что мой сын - студент, он сейчас имеет ребенка, там эти гроши, которые он зарабатывает в оркестре. Мне очень нужна его моральная помощь в отношении бабушки, потому что болезнь, такая болезнь у нее, что она не излечима, все дело идет, в общем-то, к определенному концу. Вот и ей просто сейчас нужна моральная поддержка. Я просто поражена, я знаю, что вообще все люди в мире какой бы религии они не были привержены, какую бы религию они не исповедовали, всегда в таких ситуациях людей прощают за самые тяжкие грехи.
Кондратьева Т.И.: А вы пробовали с ним говорить об этом, о необходимости моральной поддержки с его стороны той бабушке, которая его практически воспитала?
Жаворонкова А.А.: Пробовала, пробовала. Это было не далее, как две недели назад.
Кондратьева Т.И.: Что в ответ, что он объяснял вам?
Жаворонкова А.А.: Он сказал, ну...ничего. Первый раз он сказал ладно-ладно, второй раз вот я его просила, когда он каждый раз, когда он заходил, я его каждый раз просто умаляла, я говорила, пожалуйста, я тебя умаляю, бабушка очень тяжело больна, она очень сильно еще из-за тебя переживает. Да-да, я позвоню, да-да, я позвоню. Он ни разу не позвонил, с 14 ноября 1997 года, он ни разу ей не позвонил.
Кондратьева Т.И.: У меня пока нет вопросов.
Крылова Г.А.: Скажите, пожалуйста, а когда вы обратились к отцу Олегу Стеняеву, и он вам порекомендовал... обращаться с сыном очень ласково. Вы попробовали?
Жаворонкова А.А.: Да, я попробовала обращаться с сыном очень ласково. Я сделала им свадьбу.
Крылова Г.А.: А это уже было после того, да?
Жаворонкова А.А.: К отцу Олегу я обратилась до свадьбы, 6 октября, когда он посреди ночи, плача сказал, мамочка, я тебя люблю, но я должен туда идти, мы тут же буквально, ну может быть не на следующий день, а через день, два мы обратились в центр реабилитации. Да, и потом в комитете, нам объяснили. Потому что, честно говоря, я была сторонником каких-то более радикальных методов лечения от этой болезни. Потому что я считала, что это уже просто больной человек, что это жертва. У него уже нарушены всякие психические восприятия, у него абсолютно нарушены критические восприятия всего, что касается этой организации. Такое впечатление, что когда ему даже очевидные вещи говоришь об этой организации, вот как будто он уши захлопнул и все, и не слышит, и твердит одно и тоже, да, я счастлив, да я счастлив. Т.е. как зомби, это совершенно, абсолютно не мой ребенок сейчас.
Крылова Г.А.: Скажите, а вы пытались ему говорить, что вот он как зомби, пояснить ему на его же собственном примере?
Жаворонкова А.А.: Пытались, пытались, он не слушает никаких...
Крылова Г.А.: Скажите, пожалуйста, а он как относится к вашим словам о том, что он ведет себя как зомби? С пониманием или он обижается на это?
Жаворонкова А.А.: Вы знаете, он не обижается, вот самое удивительное, что он никак на это не реагирует...
Крылова Г.А.: И агрессии нет?
Жаворонкова А.А.: Нет, он никак на это не реагирует, понимаете. Он смотрит на это каким-то глупым взглядом, я ему сказала, Валерочка, давай я тебя отведу к психиатру, он сказал, я не больной, и все. У него единственно агрессивный был последний наш разговор, он просто требовал не выступать в суде, потому что ему придется выступать в суде, придется, причем вот было несколько раз сказано, значит, это по чьей-то чужой воле, раз было сказано, "придется".
Крылова Г.А.: Скажите, пожалуйста, а вот когда вы предлагали ему пойти к психиатру, а он говорил, что он не считает себя больным, вы какие выдвигали доводы, что ему все-таки следует обратиться к психиатру?
Жаворонкова А.А.: Вы знаете, дело в том, что у него все руки покрыты бородавками, а я прочитала в прессе, что это нервная болезнь.
Крылова Г.А.: А вы связывали эту нервную болезнь с его пребыванием в организации?
Жаворонкова А.А.: Я связываю, поскольку именно после его вступления в эту организацию, у него появились бородавки, сейчас такое впечатление, что их стало еще больше.
Крылова Г.А.: Скажите, пожалуйста, а можете вы предположить, что это связано не только с вступлением в религиозную организацию, что он может по-своему переживать вот этот конфликт с вами?
Жаворонкова А.А.: Вы знаете, я, конечно, уверена, что он переживает этот конфликт, да, но дело в том, что он находится под прессом, давлением со стороны организации. Да вот он посидел, вот когда мы с ним разговаривали, я сказала, что я буду выступать в суде, потому что я против, я не против религии, я не против его выбора вот именно Иегова, пожалуйста, он волен выбирать кого угодно. Я выступаю против принципов данной организации, которые навязываются людям, вступившим в эту организацию, причем под страхом отлучения, у них отнимают все и в их жизнь входит только организация, у него нет прежних родственников, у него нет прежних друзей. Он, в общем-то, со всеми по необходимости общается, у него есть сейчас только организация, естественно он боится. Им насаждают страх отлучения от организации.
Крылова Г.А.: Скажите, пожалуйста, а вы сами были на собрании?
Жаворонкова А.А.: Нет. Я сама не ходила на собрание.
Крылова Г.А.: А откуда вы знаете, что насаждают страх?
Жаворонкова А.А.: А вы знаете, я много прочла, изучила вашей литературы, и не только той, которая распространяется здесь, но и литературы, которая не распространяется здесь. Например, вот, пожалуйста, учебник Школы Царственного служения, там все очень хорошо написано. Там, вся судебная система этой организации расписана...
Крылова Г.А.: Ну, а в чем заключается судебная система организации?
Жаворонкова А.А.: Ну, все нарушения, почти как наш уголовный и гражданский кодекс, все там описано, действие правового комитета, в случае правонарушения, действие апелляционного комитета, в случае подачи апелляций, в каких случаях, как подать апелляцию, пожалуйста.
Крылова Г.А.: А какие-то наказания предусматриваются?
Жаворонкова А.А.: Да, отлучение от организации, отлучение от того, чем заполнили жизнь человека. Жизнь человека полностью заполнена этой организацией, друзья старые потеряны, значит, есть только друзья в организации, значит, запрещено общаться с теми, кто отлучен. Отлучив моего сына от организации, если организация лишит его общения, он потеряет друзей, он останется один, он потеряет жену, он потеряет тещу, он останется один.
Крылова Г.А.: Ну, хорошо. Нам прокурор очень много говорила, ссылаясь опять-таки на литературу организации, что люди бросают свою работу, что люди бросают свою учебу, но посмотрите, из консерватории не ушел, выступает в очень серьезном оркестре, в одном из самых престижных в нашей стране. Понимаете, вот это хоть в чем-то опровергает сложившееся мнение об организации?
Жаворонкова А.А.: А вы знаете, а я не уверена, что дальше его не заставят бросить этот оркестр. Я не знаю, как распорядятся руководители этой организации. Да, сейчас он не бросил, я признаю, я очень этому рада, но я не знаю, что будет через год, что будет через два, что будет через пол года или через месяц. Мой сын пришел и сказал, что ты подала на меня в суд, меня теперь могут выгнать с работы и выгнать из института. Почему? Здесь не присутствует ни один человек из консерватории, я никогда не жаловалась в оркестр, никогда не ходила ни с какими просьбами, я здесь не против своего сына, а против организации, я сына своего считаю жертвой политики своей организации.
Крылова Г.А.: О какой организации вы говорите? Ведь не организация его выгоняет из консерватории?
Жаворонкова А.А.: Ну, организация может поспособствовать...
Крылова Г.А.: Каким образом организация может способствовать?
Жаворонкова А.А.: Я не знаю, каким образом ваша организация может поспособствовать этому, но, по крайней мере, я сама лично от господина Калина, руководителя этой организации слышала угрозу в свой адрес, он сказал. Мы с тобой еще разберемся, и у меня есть свидетели. И всего лишь потому, что на съемках телепередачи "Момент истины" господину Калину не понравился мой вопрос. Когда я спросила у господина Левинсона, как он относится к тому, что эту организацию во многих странах Европы признали не религиозной, а коммерческой. Ему очень не понравился почему-то этот вопрос. Он сказал, а мы с тобой еще потом разберемся.
Крылова Г.А.: Скажите, пожалуйста, а как сын относится к тому, что, как я поняла, вы активно действуете, участвуете в телепередаче, свидетельствуете в суде, он к этому относится с пониманием?
Жаворонкова А.А.: Он к этому относится отрицательно. Но он к этому отрицательно относится, во-первых, потому что моего сына не правильно информируют. Моему сыну внушили, что это я, в числе 15, как он сказал, ненормальных или идиотов подала на своих детей в суд, это...
Крылова Г.А.: Хорошо, у меня следующий вопрос. Вы пояснили, что вы спрашиваете у друзей, что с ним. А вы сами пытались сходить, может быть на концерт, подойти к нему, после концерта его увидеть?
Жаворонкова А.А.: Пыталась.
Крылова Г.А.: И что?
Жаворонкова А.А.: Я пыталась сходить к нему на работу, умалять его позвонить бабушке, я слышала: "Да, да-да". Я сама его поздравляла с днем рождения, один раз я его поздравила с днем рождения, подарила ему подарок, он его принял, но второй раз я побоялась это сделать. Поскольку там тоже запрет на принятие подарков с угрозой лишения общения, я просто побоялась за своего сына, потому что все это, чтобы сохранить собрание чистым, кто знает о подобных проступках, тем рекомендуется сообщать руководству собрания. Значит, я просто побоялась за своего сына.
Крылова Г.А.: Хорошо, а вы читали книги Александра Дворкина?
Жаворонкова А.А.: Да, читала.
Крылова Г.А.: Работы Олега Стеняева?
Жаворонкова А.А.: Да, читала.
Крылова Г.А.: Скажите, пожалуйста, на ваше отношение к организации, повлияли эти работы или нет?
Жаворонкова А.А.: Нет. Я их читала только сейчас.
Крылова Г.А.: Хорошо, нет вопросов.
Прохорычева Е.И.: Скажите, пожалуйста, ну вы сами то вообще понимали, что вы идете сюда свидетелем, то он...вообще-то понимаете?
Жаворонкова А.А.: Понимаю.
Прохорычева Е.И.: Т.е. вы, конечно, это где-то прослеживали...
Жаворонкова А.А.: Ну, понимаю, конечно.
Крылова Г.А.: А вот еще скажите, пожалуйста, а вы в 1996 году принимали участие в судебном заседании?
Жаворонкова А.А.: Нет.
Крылова Г.А.: Спасибо.
Прохорычева Е.И.: Пожалуйста.
Леонтьев А.Е.: Скажите, пожалуйста, я правильно понял, что вы получили информацию о Свидетелях Иеговы в комитете по спасению молодежи и из литературы Свидетелей Иеговы?
Жаворонкова А.А.: В комитете по спасению молодежи, я получила не информацию, а моральную поддержку. Литературу я получила у сына, я получила ее на улице, когда Свидетели Иеговы пытались мне свидетельствовать, я ее вытащила из почтового ящика, где она не понятным образом оказалась, мне ее также дали друзья, которых Свидетели, которых я также попросила брать эту литературу для изучения.
Леонтьев А.Е.: Скажите, пожалуйста, сколько раз в неделю посещает он собрание?
Жаворонкова А.А.: По учебнику Школы Царственного служения пять встреч у вас.
Леонтьев А.Е.: Пять встреч, а сколько раз в неделю вы знаете?
Жаворонкова А.А.: Пять встреч в неделю у вас написано...
Прохорычева Е.И.: А фактически...
Жаворонкова А.А.: Фактически я не могу, поскольку я с ним не общаюсь, но я думаю, что он посещает, он этого не отрицает, каждую нашу встречу я выясняю этот вопрос, он говорит, да, посещаю.
Леонтьев А.Е.: Скажите, пожалуйста, откуда вы взяли информацию, что все Свидетели Иеговы должны проповедовать 70 часов в неделю?
Жаворонкова А.А.: Вот, пожалуйста. "Управленческий Центр региональной религиозной организации Свидетели Иеговы Санкт Петербург Солнечное. Всем советам старейшин. Дорогие братья религиозная организация рада сообщить... "
Прохорычева Е.И.: Нет, все читать не надо.
Жаворонкова А.А.: "Подсобные пионеры будут служить 50, а для общих норма снижена до70 часов в месяц". Так же и из ваших...
Леонтьев А.Е.: Так в месяц, а не в неделю.
Жаворонкова А.А.: Ну, извините, в месяц, 15 часов в неделю, а я так и сказала...
Леонтьев А.Е.: Скажите, пожалуйста, а откуда у вас это письмо совету старейшин?
Жаворонкова А.А.: Ну, это письмо мне дали друзья.
Леонтьев А.Е.: Какие? В комитете по спасению молодежи?
Жаворонкова А.А.: Нет, не в московском комитете по спасению молодежи.
Леонтьев А.Е.: Это Петербургский?
Жаворонкова А.А.: Вы вольны делать выводы.
Леонтьев А.Е.: Спасибо, пока нет вопросов.
Джон Бернс: Правильно ли я понял, что вы сказали, что те люди, которые принадлежат к Свидетелям Иеговы, не имеют права, что им не разрешено общаться с теми, кто не является Свидетелем Иеговы?
Жаворонкова А.А.: Вступать в брак, я сказала. Ограничить общение, да правильно. Ограничить общение.
Джон Бернс: У меня проблемы с этим. У меня есть брат католик, а другой вообще не религиозный, а я Свидетель Иеговы, и мы все время общаемся. Тогда, пожалуйста, покажите мне, из каких публикаций вы это вычитали, что нельзя общаться Свидетелям Иеговы с теми, кто не является Свидетелем Иеговы.
Жаворонкова А.А.: Пожалуйста, "Ежедневно разбирать писание" от 1996 года, понедельник 22 апреля. Фраза: "Не сидел я с людьми лживыми и с коварными не пойду, возненавидел я сборище злонамеренных и с нечестивыми не сяду, не погуби души моей с грешниками и жизни моей с кровожадными". Трактуется таким образом: "Молодым и пожилым в христианском собрании необходимо ограничить общение с теми, кто не посвятил себя Иегове".
Джон Бернс: Т.е. вы считаете, что это запрещает иметь какое-то общение с родственниками, которые не являются Свидетелями Иеговы?
Жаворонкова А.А.: Так думаю не я, так думают Свидетели Иеговы.
Джон Бернс: А вы разговаривали со многими Свидетелями Иеговы, которые на самом деле общаются со своими родственниками?
Жаворонкова А.А.: Разговаривала, с теми, кого я знаю, не общаются. В общем, ограничивается общение.
Джон Бернс: А со сколькими людьми вы разговаривали?
Жаворонкова А.А.: Вам количество?
Прохорычева Е.И.: В среднем.
Жаворонкова А.А.: Ну, со многими людьми, которые пострадали, во всяком случае, со всеми свидетелями, которые здесь выступают со стороны прокуратуры, пострадавших, у них такие же проблемы.
Прохорычева Е.И.: А помимо их?
Жаворонкова А.А.: Помимо? Я часто приходила на заседание комитета, и приходили люди, которые сейчас не выступают в суде свидетелями, ну, достаточно. Было много звонков, ну, порядка 100 человек таких пострадавших есть. Но не все же знают куда обратиться. Дело в том, что не все знают куда обратиться. Комитет по спасению - это не коммерческая организация, которая не имеет денег и не имеет возможности рекламировать себя.
Джон Бернс: А вы бы хотели встретиться с теми членами Свидетелей Иеговы в Москве, которые постоянно имеют контакт и общение со своими родственниками, которые не являются Свидетелями Иеговы, хотели бы это сделать?
Жаворонкова А.А.: Да, конечно.
Джон Бернс: А вы бы хотели, чтобы я это организовал?
Жаворонкова А.А.: Пожалуйста.
Джон Бернс: Ваша честь, у нас проблема. Люди не общаются, и если какие-то раздоры можно решить с помощью общения, это лучше чем бороться в суде с другими семьями. Я уже являюсь Свидетелем Иеговы более 50 лет, и я сейчас вижу вещи, которые очень противоречат тому, что я знаю. И вы увидит, что здесь очень много вещей, которые противоречат, тому, что содержится в этих публикациях. Я бы пригласил всех членов комитета, прокурора, а также из городской прокуратуры, если бы вы хотели узнать истинную правду, то я формально познакомлю вас со Свидетелями Иеговы, то это можно устроить.
Прохорычева Е.И.: Пожалуйста, все вопросы?
Кондратьева Т.И.: Скажите, пожалуйста, у вас когда сформировалось мнение об этой организации? До того, как вы пришли в комитет, либо комитет как-то поспособствовал его сформировать?
Жаворонкова А.А.: Вы знаете, у меня мнение об их организации сформировалось под влиянием их литературы.
Кондратьева Т.И.: Понятно, а каким образом вы знакомились с этой литературой?
Прохорычева Е.И.: Этот вопрос уже обсуждался.
Кондратьева Т.И.: В процессе того, как ваш сын знакомился с этой литературой?
Жаворонкова А.А.: Нет, сын мой знакомился, я не контролировала сына, я не контролировала, что он читает, к сожалению, наверное, если бы это было, было бы все иначе. Я увидела эти книги в его отсутствие и стала их изучать. Я понимаю, что господин адвокат из Канады хочет все это представить, как бытовой конфликт, но у меня такое впечатление, что это цель организации. Вырвать человека из семьи, которая может повлиять на его критическое восприятие в отношении организации, из семьи, которая вообще реально смотрит на положение, на принципы, на давление этой организации, чтобы вырвать человека. Специально создается бытовой конфликт, потом его именно можно представить как бытовой, как отношения между мужем и женой, между отцами и детьми, чтобы потом человеку можно было спокойно внушить, да, вот твои родители плохие.
Прохорычева Е.И.: Все достаточно.
Кондратьева Т.И.: Вот, пожалуйста, до того, как вы первый раз пришли к свидетельству, при таких обстоятельствах, у вас с сыном до того, как он вступил в эту организацию какие-то серьезные конфликты были?
Жаворонкова А.А.: Нет, у нас не было серьезных конфликтов. Когда же конфликт по поводу его женитьбы, ну, назовем это конфликтом, сказал летом 1997 года о том, что он хочет жениться, даже это не стало конфликтом. Мы с ним пришли к согласию в том, что надо действительно собраться, решить все вопросы, вот именно жилищные вопросы, поскольку у меня сама была в таком...
Кондратьева Т.И.: Скажите, пожалуйста, вот те, имеющиеся несерьезные конфликты между вами и вашим сыном, вы как-то могли их разрешать не в судебном порядке?
Жаворонкова А.А.: Мы никогда не судились. Я первый раз в суде.
Кондратьева Т.И.: Нет вопросов.

 

Прохорычева Е.И.: Следующий свидетель. Фамилия.
Жаворонкова А.А.: Никишина Наталья Васильевна. Московская область, город Люберцы. Улица Коммунистическая, дом 17, квартира 134. Я там прописана, там и проживаю.
Прохорычева Е.И.: Мы вас допрашиваем в качестве свидетеля, мы вас предупреждаем, что вы несете уголовную ответственность за дачу ложны показаний, суду должны говорить только правду. Так, пожалуйста, мы слушаем вас.
Никишина Н.В.: Я являюсь инвалидом по зрению, поэтому я после школы пошла работать на одно из предприятий общества слепых, там я познакомилась с Савинкиным Александром Петровичем. У нас с ним возникли отношения, и в 1991 году родился сын. Ребенка я родила по своей инициативе, поскольку Савинкин брак со мной не регистрировал. И ребенка он тоже не хотел, но мне не хотелось его тоже обременять, ребенок просто нужен был мне, мне очень хотелось иметь ребенка. Потом мне врачи запрещали, и я понимала, что если я его не рожу, потом вообще будет не возможно. Потому что во время беременности у меня тоже были проблемы со зрением, осложнения различные. С Савинкиным у нас всегда были очень сложные отношения. После родов мы с ним жили вместе только период с июля 1991 по май 1992 года. 24 июля меня выписали из роддома, я жила у него, просто мне очень тяжело было там жить, поскольку я раньше не жила с ним вместе. И он оказался очень деспотичным человеком и часто был агрессивным по отношению ко мне.
Прохорычева Е.И.: Как это выражалось?
Никишина Н.В.: Ну, он обзывал различным образом, пытался применить рукоприкладство, но я его останавливала только тем моментом, что у меня проблемы со зрением, у меня могла быть отслойка сетчатки, у меня врожденная близорукость. И он, в общем-то, мог себя сдерживать, но отношения были очень сложными. Я просто хотела уехать от него, у меня была комуналка в городе Балашихе, я там тогда была прописана. У меня там была комната 10 метров и, несмотря на то, что там не было условий, горячей воды, ванны, ничего не было, просто я хотела уехать, потому что это было невозможно. Там жить просто чисто морально очень тяжело. И когда я уехала в июле 1992 года, у нас с ним отношения были такого рода, что он приезжал периодически, ну, раз в неделю, как-то поддерживал отношения, я никогда этому не препятствовала, потому что был общий ребенок. Но он на себя ребенка не регистрировал, я была матерью одиночкой.
Прохорычева Е.И.: Что значит, он не регистрировал?
Никишина Н.В.: Ну, поскольку, он этого не хотел, зачем я буду это делать насильно. Мы с ним вместе в Загс ходили, он хотел, что лучше будет, что я буду матерью одиночкой. Он объяснял это экономическими проблемами, что тогда пособие было побольше, как-то на него тогда можно было жить. Потом мне после родов дали первую группу инвалидности, я на своем предприятии, я там встала на очередь, на квартиру, как инвалид по зрению, как мать одиночка. И в 1995 году мне дали квартиру однокомнатную, в которой я сейчас прописана в городе Люберцы. Вот этот период с 1992-1995 год, как я уже говорила, у нас были отношения такие, что он приезжал ко мне иногда, и, в общем-то, семьи как таковой не было. У нас постоянно были с ним какие-то разногласия, у него были претензии ко мне различного рода. Он такой человек, что хотел, чтобы я всегда придерживалась его точки зрения по многим вопросам, но я считала, что имею право на свою точку зрения. Потом я стала встречаться с другим молодым человеком, и когда я рассказала об этом Савинкину, как раз было 9 мая, он пригласил нас к себе домой. Я не хотела ехать, но он мотивировал это тем, что было 50 лет Победе, и его маме дели орден, в общем-то, ради нее, чтобы она увидела ребенка. Я поехала, там получилось, что он выпил со своим братом родным и избил меня сильно на глазах ребенка и своей матери. Но, конечно, у него причина была в том, что я стала встречаться с другим, я ему перед этим рассказала. И после этого, я, конечно, уже уехала и никогда уже к нему не приезжала. Я уехала в Балашиху, он начал меня преследовать, буквально угрожал, приезжал, старался проникнуть в квартиру, выломать дверь, приехал с пистолетом. У нас это все зафиксировано и как факт избиения, у меня есть подлинные документы, я обращалась в органы милиции по этому поводу и в травмпункт. Он давал расписку о том, что он не будет...
Прохорычева Е.И.: Ну, это уже все.
Никишина Н.В.: Ну, я не знала, я просто хотела вам объяснить, что у меня есть. Вот, и потом, я переехала на эту квартиру в Люберцы и ...
Прохорычева Е.И.: Это он вам там делал ремонт?
Никишина Н.В.: Да, он ремонт делал, но когда я ему сказала, что не нужно делать ремонт, это была его личная инициатива доделывать этот ремонт, и он доделал его до конца, потом он мне вернул ключи, потом я уже переехала. И мы там стали жить с мужем и с ребенком. И потом мне пришла повестка в суд, он подал на меня в суд на установление отцовства. Я никогда не препятствовала ему быть отцом, эта была его личная инициатива. Он подал в суд...
Прохорычева Е.И.: О какой личной инициативе вы говорите?
Никишина Н.В.: Я понимаю, что он кровный отец биологически, я говорю вам о том, что он не регистрировал на себя ребенка, и он не хотел этого делать сам, потому что я не препятствовала ему в этом.
Прохорычева Е.И.: Он обратился в суд, вы какими действиями....
Никишина Н.В.: Он никогда мне не препятствовал мне видеться с ребенком...
Прохорычева Е.И.: Вы пошли и со своим новым мужем, вы в брак вступили в тот момент?
Никишина Н.В.: Ну, конечно, вступила. Да, мы его усыновили.
Прохорычева Е.И.: Но сначала...
Никишина Н.В.: Я просто еще хотела сказать, да, мы усыновили ребенка, но поскольку я была матерью одиночкой, согласитесь, что в этом плохого было? Мы же не лишали его отцовства.
Прохорычева Е.И.: В каком плане? Вы вообще понимаете, что есть кровный отец?
Никишина Н.В.: Нет, я понимаю, но если отец не регистрирует на себя ребенка, то женщина выходит замуж, соответственно ее муж имеет право регистрировать на себя ребенка. Если по документам она мат