Мы считаем, что по сути экспертизу предполагается назначить не для извлечения сведений о фактах, имеющих значение для правильного разрешения дела, а для решения правовых вопросов, хотя в гражданском процессе действует презумпция, судьи знают право. Ни доктринальная литература Свидетелей Иеговы , ни Библия не содержат сведений о фактах в понимании гражданско-процессуального права. Эксперты не могут дать ответ на вопрос: разжигается ли религиозная рознь какой-либо литературой, принуждает ли она к разрушению семьи, склоняет ли она к отказу по религиозным мотивам от оказания медицинской помощи, посягает ли она на права граждан, вовлекает ли она малолетних. Поскольку и принуждение, и склонение, и посягательство, и вовлечение - это конкретные действия, которые должны производиться физическими и, ну, или юридическими лицами, но не самой по себе литературой. То есть, необходимо устанавливать конкретные факты подобных правонарушений, если они имели место и дать им юридическую оценку, что в компетенцию экспертов не входит.

Ну, например, утверждение Свидетелей Иеговы, что, только их религия является истинной, конечно же, может вызвать какие-то негативные чувства у верующих других конфессий. Но равно, как и аналогичное утверждение православных, католиков, мусульман и так далее. Однако, это утверждение присуще всем религиям, и, как таковое, это утверждение само по себе, обставляемое цитатами или нет, но само по себе это утверждение не разжигает религиозную рознь.

Аналогичные же примеры и с принуждением к разрушению семьи. Если были какие-то конкретные действия, принуждающие к разрушению семьи, то я считаю, что суд имеет возможность самостоятельно их установить, эксперты в литературе их установить не могут. То есть это принуждение может содержаться только лишь в конкретных действиях, а не в Библии и не в литературе ее истолковывающей.

Мы глубоко убеждены, что назначение экспертизы связано именно с тем, что в ходе заседания не было выявлено никаких фактов, которые могли бы служить каким-либо основанием для ликвидации общины. Ни в ходе исследования литературы, ни при допросе конкретных свидетелей, не было установлено ни принуждение, ни склонение, ни посягательство, ни вовлечение. И доводы прокурора не нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства.

Поэтому, как мне представляется, суду предстояло принять решение по существу на основании исследованных доказательств, и дав этим доводам прокурора правовую оценку. И поэтому, как нам представляется, по сути назначение экспертизы - это способ приостановить слушание дела и уклониться от вынесения решения, как мы считаем, это решение может быть только в пользу религиозной общины, потому что на сегодня допрошены все свидетели, исследованы все доказательства. Более того, я укажу, что в соответствии с п. 7, ч. 1, ст. 142 ГПК, судья могла назначить экспертизу и экспертов для проведения в порядке подготовки к судебному разбирательству. Поэтому, если бы суд смущало два взаимоисключающих заключений экспертов, которые были представлены прокуратурой с самого начала в производство по делу, подобная экспертиза могла бы быть назначена еще в стадии до судебной подготовки, либо в период отложения дела - мы откладывались в сентябре 1998 года, мы откладывались в ноябре 1998 года.

Следующий момент. Естественно мы понимаем, что в соответствии со ст. 215 суд не может приостановить производство по делу в случае назначения экспертизы. Но и практика показывает, что такое отложение, приостановление, затягивается на весьма длительное время. У меня были подобные же случаи в Санкт-Петербурге, когда были исследованы полностью материалы дела и не установив никаких данных, позволяющих удовлетворить требования прокурора о ликвидации той или иной общественной организации или религиозной, назначалась экспертиза и все это на долгие сроки продлевалось. Я хотела бы напомнить, что в соответствии со ст. 99 ГПК гражданские дела должны рассматриваться не позднее одного месяца со дня окончания подготовки дела к судебному разбирательству. Мы, конечно, реалисты и понимаем, что в такие сроки такому делу не уложиться. Но тем не менее почему я об этом говорю?

Мы считаем, что данное дело приняло затяжной характер именно по вине прокурора, который обратился в суд с Представлением. Ведь если вы помните, уважаемый суд, первое судебное заседание состоялось еще 29 сентября. Прокурор, который осуществляет, да, у нас, так сказать, не поставил даже вопрос о привлечении Управления юстиции в качестве третьего лица, хотя по такого рода делам это обязательно. Более того, 29 сентября мы - представители общины - предъявляли ходатайство об обязании прокурора уточнить обстоятельства, на которых основаны требования о ликвидации общины. Это было связано с тем, что Представление несет беспредметный характер, в нем не указывались юридически значимые факты, которые входили в предмет доказывания по делу, и, по сути, был заявлен богословский спор, в подтверждение которого приводились факты, не имеющие юридического значения. Значит, дело было отложено. 17, 18 ноября в ходе судебного разбирательства прокурор не в состоянии был дать ответы на вопросы представителю религиозной общины, не представил никаких доказательств. И, если вы помните, как раз ваше определение, уважаемый суд, обязывало прокурора представить доказательства, т.е. 18 ноября было это определение, и оно записано в дело. Но обратимся к дополнительному Представлению. Оно тоже носит богословский характер и не содержит никаких иных доказательств, кроме ссылок на доктринальную литературу. Правовое основание Представления прокурора по существу снова не сформулировано, спорные материально-правовые отношения не конкретизированы, юридически значимые факты не указаны. Сошлюсь и на объяснения прокурора судебного заседания, которые, по моему убеждению, не имели никакого доказательственного значения - это 10, 11 февраля - являлись своеобразным уроком богословия. В настоящее время опять ставится вопрос о назначении экспертизы для исследования доктринальной литературы.

Я считаю, что это влечет неоправданную волокиту при рассмотрении гражданского дела и существенно ущемляет права и интересы религиозной общины. Мы готовы представить документы, в соответствии с которыми, например, московский Земельный Комитет приостановил оформление документов на ряд земельных участков именно с тем, что прокуратурой подано Представление. Нам возвращают заявление о регистрации, как раз ссылаясь на наличие этого спора в суде. Не говоря уже о том, что в прессе и на телевидении ведется массированная кампания, в ходе которой Свидетелей Иеговы представлены как правонарушителями в отношении которых прокуратурой выдвинуты требования о запрете их деятельности.

Мы считаем, что с учетом конкретных обстоятельств данного дела, его отложение создает крайне неблагоприятные для нас условия. Мы считаем, что этим самым нарушается принцип состязательности сторон, закрепленной ст. 14 ГПК. Если прокурор не в состоянии правовыми средствами доказать заведомо неправовые требования, ответчик имеет право в разумные сроки получить решение суда в свою пользу и возмещение судебных издержек. Напомню, что и в соответствии со ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека, каждый имеет право на справедливое публичное разбирательство дела в разумный срок. Мы считаем, что вот этот вот срок, в течение которого дело разбирается, он превысил все критерии разумности, не говоря уже о требовании ст. 99 ГПК РФ.

У нас да, действительно, два взаимоисключающих заключения экспертов. Есть эксперт Овсиенко, есть эксперт Гордиенко. Но я считаю, что во-первых, у суда есть достаточно материала для того, чтобы дать свою собственную оценку заключениям экспертов и согласиться с одним из них и отвергнуть другое. Я считаю, что суд в достаточной мере выслушал всех свидетелей и защиты и прокурора, исследовал материалы дела, где также могут содержаться сведения о фактах, а не о доктринальной литературе как таковой.

Ведь я обращу внимание даже на тех психологов, которым предлагается исследовать. Что предлагается исследовать? Опять-таки психологам предлагается исследовать доктринальную литературу. Здесь выступал доктор медицинских наук, психиатр, который провел психологическое исследование конкретных верующих общины, исследовал в каком психологическом состоянии они находятся, то есть это те верующие, которые длительное время изучают эту литературу. Было произведено это методом случайной выборки. Достаточно ли презентативна эта случайная выборка? Ведь никто не опроверг результата этого исследования, как же может психолог теперь заново без учета вот этих исследования опять исследовать доктринальную литературу. Точно также и религиоведы, которые, я считаю, просто-напросто будут иметь дело с той же самой доктринальной литературой, тем более, что здесь эти религиоведы выступали, и суд имел возможность составить суждение о том, насколько авторитетны и компетентны были эти заключения.

Что касается представленных здесь различных заключений, то я хочу подчеркнуть, что в материалах дела имеются не только заключения, которые проводились в рамках уголовного дела, но также было представлено и так называемое экспертное заключение Галицкой и Метлик, которое делалось намного раньше по запросу Комитета по спасению молодежи, и только потом было запрошено прокуратурой и приобщено к материалам уголовного дела. Те специалисты, которые участвовали в составлении этих заключений дали свои необходимые пояснения суду по имеющимся письменным материалам.

Более того, в силу ст. 28 Конституции и ст. 9 Европейской конвенции, право на свободу религии исключает какую-либо свободу действий со стороны государства с целью определять легитимность религиозных убеждений или средств публичного выражения таких убеждений, т.е. в данном случае доктринальной литературы. Кто будет определять правильно или неправильно Свидетели Иеговы излагают библейские тексты и к чему эти тексты побуждают? В частности, к чему эти тексты будут побуждать этих специалистов, которые вообще не имеют никакого представления, может быть, о богословии Свидетелей Иеговы, и что значат те или иные библейские термины, которые они, может быть, первый раз в своей жизни встречают.

Поэтому Европейский суд в решении по делу Мануссакиса подчеркнул, что государство не может вообще этим заниматься. Речь может идти только об определении фактов, и о том соответствуют они закону или не соответствуют, и какими действиями каких физических или юридических лиц эти законы нарушены. Прокурор подчеркнул, в частности, что таких фактов нет. С этим же согласилась по существу и Управление юстиции. Новых фактов нам не приведено. Опять-таки ставятся вопросы об исследовании литературы. Поэтому, как это уже было справедливо отмечено моим коллегой, согласно ст. 99 ГПК РФ такие дела все-таки должны рассматриваться в течение одного месяца. И мы полагаем, что назначение по делу экспертизы все-таки необоснованно затягивает срок рассмотрения данного дела, причем вопрос об экспертизе ставится именно в конце судебного следствия. Я полагаю, что это стало в результате, возможно, неправильного поведения со стороны представителей прокуратуры, которые постоянно последовательно затягивали процесс и уводили в сторону от правовых аспектов. И как здесь уже подчеркивалось, сам по себе факт данного судебного разбирательства уже нарушает охраняемые законом права и интересы Свидетелей Иеговы. Мы убеждены, что, в принципе, это дело не должно было даже рассматриваться в суде, потому что фактов представлено не было, был поднят богословский вопрос. И уже здесь подчеркивалось, что Свидетели Иеговы не только в Москве, но и в других субъектах федерации уже подвергаются ограничениям со ссылкой на этот процесс. В частности, в Москве, помимо уже приведенных случаев, уже выгоняют Свидетелей Иеговы из арендуемых помещений. Поэтому я хочу подчеркнуть, что назначение по данному делу экспертизы является нарушением не только ст. 74, 99 ГПК РФ, но и п. 1 ст. 6 Европейской конвенции, где говорится о праве каждого на справедливое разбирательство дела в разумный срок.

Кроме того, как я уже подчеркнул, сам факт постановки вопроса, что светские эксперты будут обсуждать доктринальную литературу, и эти вопросы будет ставить прокуратура, которая заявляется об этом ходатайство, нарушая тоже то, что Европейский Совет уже решил, в частности, по делу Мануссакиса, что нельзя определять легитимность или нелегитимность тех или иных средств выражений, это решают люди, а не представители государства.

Что я могу сказать по этому поводу? Что касается разжигания религиозной розни. Я не вижу, что Свидетели Иеговы занимаются разжиганием религиозной розни, поскольку то обстоятельство, что они считают, что их учение действительно, а остальные ошибочные - это свойственно, к сожалению, многим религиям. Мы знаем, что ислам делит на верных и неверных, аналогичные утверждения мы можем встретить и в нашей православной церкви, когда, например, в Даниловом монастыре мы можем купить брошюрку "Зловредная секта баптистов". То есть борьба тех или иных религиозных мировоззрений хорошо это или плохо - это другой вопрос - существует. Конечно, это вызывает напряжение в обществе, является ли разжиганием религиозной розни, я думаю, это не переходит грань до тех пор, пока не наступает призыв к дискриминации, призыв к насилию. К сожалению, такие факты бывают, бывают в других конфессиях. Вот я обращался... когда священником православной церкви были сожжены детские Библии баптистские, когда Олег Стеняев сжигал на площади книги Льва Толстого и Святослава Рериха... действительно, с точки зрения православной церкви это - ересь, это - правда. Но надо ли сжигать было книги? Это вопрос другой. Такие факты в обществе есть, и действительно к этому надо относиться с вниманием. И Свидетели Иеговы, вот на таком уровне, на таком противостоянии другим религиям, кроме уровня дискуссий вероучений, полемики вероучительной, мне таких фактов не известно, хотя и интересовался были ли вот такие конкретные факты, когда призывался к какой-то такой дискриминации, насилию и т.д. Таких фактов я не обнаружил.

Точно так же относительно разрушения семьи. Когда у нас готовился в комитете закон, я и говорил, что это очень сложный вопрос, что если мы его прописываем, то его надо достаточно серьезно прописывать, поскольку в общем-то это восходит к каким-то догматам, идущим от Евангелия, где сказано "Оставить мать и отца своего и пойдем со Мной", поэтому в каждом вероучении мы можем найти такие положения, где духовное, церковное, выше семейного. И в Евангелии у апостола Павла сказано, что монашеское служение, церковное служение, выше семьи. Тем не менее практика религиозно-церковной жизни выработала некое равновесие, которое позволяет при всем том ригоризме некоторых догматов существовать в сложном мире. И в этом самом обращении Священного Синода, где говорится, что не правильно, когда священники призывают разводиться, если кто-то православный, а кто-то не православный. И такие факты есть, такие призывы есть, такие болезни нашей религиозной жизни существуют. Отличаются ли здесь Свидетели Иеговы какой-то крайностью,- я уж тоже этим вопросом интересовался, поскольку меня действительно эта проблема интересует,- таких фактов я не нашел, кроме того, что когда действительно возникает в семье резкий конфликт - там очевидно уже решается вопрос, ну, поскольку они, их члены церкви совершеннолетние, в отличие от нас, от нашей церкви, где у нас дети и подростки часто участвуют, таких вот резких обострений, таких вот резких фактов мне не известно. Поэтому вот сказать, что призывают к разрушению семьи, как таковая церковь - религиозная организация, я не стал бы утверждать. Наличие же какого-то такого духовного напряжения, мировоззренческого напряжения, в семье, где кто-то разделяет это религиозное учение, кто-то не разделяет, оно есть, как в общем-то, и в каждой другой религиозной среде, ну, почти в каждой. Хотя, допустим, у старообрядцев более ригористические отношения. Вот общаясь часто со старообрядцами... там, например, и телевизор запрещают смотреть своим детям, там и, в общем-то, общение не со старообрядцами крайне ограничено, мало кто вступает в общение, даже с нами православными, хотя в общем-то мы вместе исходим из одного корня. Такой ригоризм существует в обществе, это правда. Но Свидетели Иеговы в этом смысле крайностью не отличаются, и их общение с представителями других конфессий, равно как и с неверующими, я могу засвидетельствовать, оно достаточно свободно. Какого-то такого отторжения я не встречал.

Что касается проблемы переливания крови, вот тут я не компетентен, я этого вопроса не хотел бы касаться, это вопрос чисто медицинский, и суд должен рассмотреть в соответствии с теми положениями, которыми он располагает. Мне не известны случаи, чтобы кто-то погиб в результате запрета переливания крови. Свидетели Иеговы доказывают, что эти проблемы возможно разрешать через кровезаменители. Но, повторяю, я не хотел бы этого касаться, поскольку я в этом вопросе считаю себя некомпетентным.